В ноябре 2025 года в Амстердаме собрались художники, кураторы, исследователи и продюсеры иммерсивного искусства в формате закрытого саммита IDFA DocLab. Тема, которую выбрали кураторы: «OFF the Internet / OF the Internet». Мы подключены к сети круглосуточно, и при этом более одиноки, чем когда-либо. Может ли иммерсивное искусство стать чем-то другим, а не ещё одним равнодушным экраном?

В апреле 2026 года вышел подробный отчёт по итогам саммита. Разбираем пять главных идей.

Тело вместо экрана

Центральный вопрос года — де-изоляция. Участники саммита говорили о том, что одиночная VR-гарнитура воспроизводит ту же логику, что и смартфон: один человек, один экран, ноль контакта. Иммерсивное искусство интересно ровно тогда, когда разрывает эту схему. Локационные форматы, многопользовательский XR, купольные пространства с живой аудиторией — всё это попытки вернуть телесный, совместный опыт, который алгоритмическая среда методично вытесняет.

ИИ как политическая позиция

Художники разделились (что само по себе важная новость). Одни используют ИИ и пытаются выработать этические рамки: на саммите прошёл специальный воркшоп TESAI с участием создателей документального фильма «About a Hero», который открывал IDFA 2024 и строился на прозрачном раскрытии каждого момента использования ИИ. Другие работают с ИИ именно затем, чтобы точнее аргументировать позицию против него. Гран-при DocLab в номинации иммерсивной документалистики получил проект «Feedback VR, un musical antifuturista» — его автор, Claudix Vanesix, назвал антифутуризм политическим движением, а скептицизм в отношении ИИ — защитой прав человека. Поляризация «про-ИИ / анти-ИИ» в профессиональном сообществе, по наблюдению участников саммита, воспроизводит структуру политической поляризации в обществе в целом.

Дистрибуция — нерешённая проблема

MIT Open Documentary Lab фиксирует: у иммерсивных произведений нет внятного пути к аудитории за пределами фестивального круга. Команда создаёт базу площадок и инструментарий для художников, но открыто признаёт пробелы — Африка и Южная Америка на карте активности практически отсутствуют. Проблема не только географическая. В отличие от кино, XR-работа после фестиваля почти никуда не идёт: нет стандартной цепочки дистрибуции, нет устоявшихся метрик, нет договорённостей между площадками.

Как измерить то, что нельзя посчитать

Главное противоречие, которое обсуждал саммит: фонды требуют KPI и количество зрителей, а иммерсивный опыт по своей природе не массовый продукт, а процесс изменения. Отчёт предлагает три рамки для разговора с финансирующими структурами. Экономист Мариана Маззукато — через миссионно-ориентированные стратегии, где ценность создаётся коллективно, а не извлекается. Исследователи MIT Co-Creation Studio — через различие между продуктом и процессом, где фрагментарные работы могут строить отношения внутри сообщества. Джозеф Пайн — через концепцию экономики трансформации, где платят за доказанный результат изменения, а не за сам факт просмотра.

Гражданское пространство как задача

Сквозная тема саммита — иммерсивное искусство как инфраструктура гражданского общества. Площадки вроде Undershed в Бристоле или CULTVR Lab в Кардиффе описывают себя не как галереи, а как civic spaces — места, куда можно прийти, остаться, поговорить с незнакомым человеком. На фоне того, как цифровые пространства Больших технологических компаний всё эффективнее производят отчуждение, этот разворот к физическому и совместному выглядит рациональной программой.