К концу 1890-х годов в Вологодской губернии кружево плели четыре тысячи женщин, а к началу 1900-х — уже сорок тысяч. В эпоху крепостного права едва ли не каждый вологодский помещик держал при усадьбе кружевную мастерскую. 16 апреля 2025 года НМПТ «Вологодское кружево» внесли в Международный реестр Всемирной организации интеллектуальной собственности. Это второй российский региональный бренд, получивший подобную защиту, после гжельской росписи по фарфору.

Год на признание

Россия присоединилась к Женевскому акту Лиссабонского соглашения об НМПТ и географических указаниях 11 мая 2023 года, и уже в августе того же года Роспатент начал принимать заявки от производителей. Система охватывает десятки стран на разных континентах, от Европы и Азии до Латинской Америки и Карибского бассейна, и позволяет защищать бренд сразу во всех участвующих государствах без отдельных двусторонних соглашений. У каждой страны есть год на то, чтобы рассмотреть заявку по своему национальному законодательству и решить, признавать ли вологодское кружево на своей территории.

Итальянская техника на вологодский лад

Кружевоплетение зародилось в Западной Европе и пришло в Россию задолго до того, как стало вологодским брендом. Местные мастерицы освоили его как своё и обогатили собственной техникой — плетением на коклюшках, специальных деревянных палочках, число которых в одной крупной работе может достигать нескольких сотен. Изделия отличают пластичность рисунка, тонкость исполнения и поэтический орнамент с мотивами северной природы. Сегодня в реестре российских НМПТ вологодское кружево соседствует с тульским пряником и адыгейским сыром, товарами, чьё качество и репутация неразрывно связаны с местом производства.

Станок внутри традиции

У главного хранителя промысла, вологодской кружевной фирмы «Снежинка», история сложнее, чем противопоставление ручного труда и машинной подделки. Фирму образовали в 1964 году слиянием пяти местных фабрик, и её кружевницы шили костюмы для хора имени Пятницкого и для бондарчуковского фильма «Борис Годунов». Но уже с конца 1960-х «Снежинка» использует рашель-машины для производства мерного кружева, которое по рисунку напоминает ручное, хотя плетётся не руками. Международная защита, которую получил бренд, привязана к месту и методу, зафиксированным в заявке НМПТ, а не к тому, кто именно вёл коклюшки.

В этом вологодские кружевницы неожиданно оказываются в одном положении с коллекционерами, которые ищут гарантию подлинности в блокчейн-паспорте произведения. Задача в обоих случаях одна: закрепить происхождение вещи так, чтобы никто не мог законно продать копию под именем оригинала. Разница только в инструменте: многостороннее международное соглашение вместо распределённого реестра, список признанных техник и территорий вместо цифровой подписи. Подделку это не остановит. Оно лишь оставляет тем, кто её продаёт, куда меньше юридических оснований.